Если Ёмико вся в белом – это еще совсем не значит, что она будет доброй и пушистой. Короткий корсет, больше напоминающий бра, юбка, изо всех сил пытающаяся доказать, что она не тот самый пояс за который ее можно опрометчиво принять, и умопомрачительно обтягивающие ее стройные ножки сапоги, солидно претендующие на роль штанов, по своей высоте. Вокруг шеи госпожи Ёмико причудливым ожерельем свернулся дракон из светлого металла.
В сочетании с алыми волосами, светлой кожей, и прекрасной, но такой ныне недоброй улыбкой – мисс Хеллс выглядит так, словно всерьез решила не превращаться в миссис ви Британия, и сейчас мистер ви Британия в деталях узнает почему. С той секунды, когда она появляется на пороге, можно угадать, что сценарий «грандиозный скандал с битьем посуды» сегодня голову Бартоломью минует, зато уже готовится быть вычитан текст «в деталях и по пунктам» - и в целом, неизвестно, что обычно ярче и эффектнее в исполнении непревзойденной актрисы: яростное шипение и стук каблуками или ледяное возмущение. Но для первого она обычно предпочитает черно-красные тона, да.
- Здравствуй, дорогой! – Температура в комнате испуганно пискнула и забилась по углам, понизившись от тона, которым было произнесено приветствие и улыбки мисс Хеллс градусов эдак на десять. Пройдясь вдоль помещения, и присев на край стола. Не подошла, по обыкновению, не поцеловала, не сделала попытку оккупировать его деловое пространство с его колен, даже не прикоснулась. Уперла высокий каблук в ножку стола, согнув одну ногу, и положила на нее локоть расслабленной руки – между средним и указательным пальцами которой была зажата какая-то распечатка.
- Скажи, Мио, это такой замысловатый способ намекнуть мне, что я стала претендовать на слишком много твоего внимания? Или по чрезмерному самомнению своему, посмела считать, что занимаю в твоей жизни чуть большую роль, чем эффектный маркетинговый ход для таблоидов? Знаешь, это было так восхитительно по-директорски, намекнуть мне об этом именно в данной ситуации и конкретно таким образом. Интересно, тебе в отчетах приносят полные тексты статей, или только сухие выжимки поздравляющие с успешностью выбранной тактики?
Обманчиво ласковый голос, холодный прищур глаз, слегка поджатые губы – а ведь похоже, что Ёмико действительно задета до глубины своей чувствительной души. И сейчас с явным трудом удерживается, чтобы не сорваться снежной лавиной эмоций, а продолжать цедить слова сквозь вот эти вот самые соблазнительные губы. Небрежным движением кисти кинула на столешницу распечатку, представляющую собой распечатку какого-то репортажа: «…кумир в больнице…», «…отношения и финансы – пример нашего…», «…согласно нашим данным, директор Кока-Ко…», «…визит мистера Кардигана…». В эту последнюю строчку женщина утыкает алый овал острого ноготка, усмехнувшись еще более язвительно.
- И право, я понимаю удивление прессы, когда после того как мне выносит мозги какой-то маньяк, в первых рядах навещающих меня в палате я вижу – о, кто бы мог подумать, правда? – директора…невероятно! ДримВорлда! Лично явившегося с шоколадкой наперевес, узнавать есть у него все еще это очаровательное капиталовложение «Ёмико Хеллс» или уже нет. Пославшего к бесам и демонам как истеричную прессу, так и съевших мне мозг с нервами врачей с представителями СБ. Подержавшего меня нежно за руку и пообещавшего найти и разобраться со всеми, кто был причастен к данному инциденту. – Голос Ёмико звучит с отчетливой горькой, едкой, словно серная кислота, иронией. - Знаешь, радость моя белокурая…Я не преуменьшаю твоей занятости. Загруженности делами. Корпорация – это безумные объемы и невероятное напряжение. Но скажи мне – почему директор Кардиган выкроил время из своего плотного графика, чтобы потратить на Ёмико Хеллс пятнадцать минут, а директор ви Британия не озаботился тем, чтобы послать мне хотя бы проклятый букет цветов с открыткой «Выздоравливай, Ёко!», заказ которого стоил бы ему нажатия кнопки вызова и короткого приказа секретарше? Хотя для первого я знакомая и процент прибыли в годовом отчете, а для второго, вроде как, невеста и возлюбленная? Или у меня слишком сильные пси-повреждения, воздействующие на память, и я сейчас несколько директором ошиблась? …Скажи мне, Мио – какие ты преследовал высокие цели, с настолько пренебрежительным отношением ко мне? Кому-то доказываешь, что я для тебя значу гораздо меньше, чем все остальное? Мои поздравления – получилось великолепно!...
Женщина договаривает свою речь с некоторым трудом, словно ей нечто сдавливает горло, и мешает четкой артикуляции произношения, и, резко отвернувшись от юноши в кресле, закусывает губу. Когда Ёмико скандалит, швыряя на пол подворачивающиеся под белу ручку предметы старины и дизайна, и сотрясая стекла в окнах крайне повышенными тонами своего дивного голоса в виде визга и криков с требованиями – это одно. А когда она, явно с грандиозным трудом сдерживаясь, холодно, подрагивающим от смеси оскорбления, жгучей обиды,  перечисляет нечто, что привело ее в такое состояние  - это совсем другое. Градус непредсказуемости реакций значительно выше получается.

Ёмико успевает протестующе-возмущенно вскрикнуть, прежде чем закономерно соскользнуть со столешницы на колени юноше, оказываясь с ним лицом к лицу. Благо, рабочее кресло директора словно бы специально спроектировано для таких маневров, и никакие жесткие подлокотники не мешают певице сжать сперва коленями, а после и крепкими бедрами пояс Бартоломью, когда между ней и тем, на чью голову она только что старательно обрушивала ледяные сталагмиты, остается пространства не более чем необходимо для листа бумаги. 
Быть бы ловкому и маневренному директору Кока-Колы в гневе укушенному, если бы юноша не ошарашил Ёмико настолько успешно своей предыдущей речью.  И если оправдания о близком расположении  Симкина относительно больницы, Ёмико воспринимает с плохо скрываемым скепсисом, явно уже подобрав штук восемь контраргументов поязвительнее,  а на заверения в любви и неповторимости на миг вздрагивают растроганно алые губы, тут же вновь поджимаясь, когда Ёмико напоминает себе, что собственно пришла сурово и беспощадно скандалить, а не растаивать сердцем от первых же слов жениха, то упоминание района Трешмастера заставляет женщину опешить так сильно, что остальные маневры у Бартоломью выходят с оглушительным успехом.
Стянута, усажена на колени, поцелована.
И только после этого Ёмико перестает хлопать длиннющими ресницами, как-то собравшись с мыслями. Нет, бывало, обещали подарить то Луну, то звезду с небес, но за Бартом никогда ранее не наблюдалось столь расплывчатых и невыполнимых, но стоит признать, и заманчивых желаний.
В начале знакомства, Ёмико порой крайне поражало, с какой легкостью и непринужденностью директор Кока-Колы исполнял ее прихоти и капризы, словно снисходительно позволяя своей избраннице забавляться в состязании, что первым истощится - фантазии Ёмико или его возможности. До сих пор слова Бартоломью не расходились с их воплощением, и посему возможности безнадежно лидировали.
Но такое!...
Певица, кстати, крайне вовремя очнулась – оказавшееся живым украшение-дракончик на ее шейке, еще и весьма активно в своей подвижности: раззявив крошечную пасть, крылатая ящерка уже почти дотянулась до уха юноши, явно намереваясь за оное от души тяпнуть, грозно защищая вверенную ему нежную территорию. Распахнутую пасть метко сжимают сверху и снизу указательный и большой пальчики Ёмико, что отстранившись от Бартоломью, сперва осторожно уточняет:
- Море? Район? Трешмастер? Мио, ты…хорошо себя чувствуешь? – И лишь потом коротко шикает на всячески извивающегося у нее на плечике дракончика, продолжая обеспокоенно смотреть на Бартоломью чуть сверху вниз своими прекрасными карими глазами. Дотронулась свободной ладонью до его лба, словно пытаясь проверить температуру…Воистину, больше всего похоже, что в данный момент кумир и идол Сайберии всерьез заподозрила у своего возлюбленного  некоторое помутнение рассудка. Мало ли...тяжелый изнуряющий график, опасные работы, да еще и она тут явилась "дверь-каблуком-с-ноги"...

Отредактировано Yomiko Hells (2011-06-10 20:21:18)

Ёмико рассмеялась, ощутив столь мягкий, но тем не менее настойчивый перевод темы из скандальной плоскости в плоскость куда более явную – горизонтальную.  На несколько мгновений кажется, что рыжеволосая женщина так же благополучно стряхнула мысли о делах, с которыми заходила в кабинет юноши, словно лишнюю воду с рук: Ёмико проходится горячими губами по щеке Бартоломью, едва прикасаясь, почти неощутимо лаская гладкую белую кожу, прихватывает на миг мочку уха, подразнив чуть более отчетливым поцелуем-укусом за ней в следующее мгновение…Нащупать звездочку-клипсу от молнии на ее коротком корсете-бра довольно легко, если знать где искать – впрочем, за год знакомства, наверняка у директора Кока-Колы развились все необходимыми навыки в разоблачении певицы до вполне профессионального уровня. Однако, стоит лишь чуть потянуть за заветную звездочку вниз, как она словно бы приходит в себя от почти неслышного звука расстегиваемой молнии, мягко отстранившись и прерывая было начатый поцелуй.
- Мио, Мио, погоди. Трэшмастер под твоей эгидой это конечно звучит божественно, я не спорю. Тебе виднее, насколько возможно данное, прости, дорогой, меня за сомнения – в осведомленности своей о твоих возможностях и скрытых там проблемах я вряд ли отличаюсь от среднестатистического обывателя. Тебе виднее. Я лишь попрошу тебя быть как можно более осторожным – знаешь, фраза «Живой директор района Кока-Колы» для меня все так же звучит лучше чем «Вдова, наследница районов Кока-Колы и Трэшмастера». – Отстранившаяся женщина укладывает ладони на плечи директора, чтобы иметь возможность встретиться с ним взглядом, и сейчас, пожалуй, как нельзя более ярко можно ощутить, что в своих объятиях Бартоломью сжимает не пустоголовую девчонку-первоцвет, что способна вмиг забыться под нежной лаской и радужными обещаниями, но женщину опытную достаточно, чтобы мягко, но настойчиво придержать любовное развитие событий до тот момента, пока не будут разделены между ними все тревожащие ее вопросы. 
-  Что до больницы…Да, я была весьма и весьма обижена на тебя. Ай! Радость моя, иди-ка полетай? Смотри, сколько нового пространства! – Последняя фраза явно относилась не к юноше, а к всячески пытавшемуся попробовать Бартоломью на зуб дракончику. Недобро пыхнув на директора коротким язычком пламени, чешуйчатое создание все-таки подчиняется, и гибко спрыгивает с плеча Ёмико на стол – через миг женщина указывает ему вслед ладонью. Взгляд у Ёмико становится несколько умиленный – строптивая и вредная крылатая игрушка ей явственно весьма по душе. – Вот кстати о том, чего я хочу – смотри, какая прелесть! Мне прислали лишь триальную версию, с отсрочкой оплаты, однако он мил и веселит меня…вот критику одному уже галстук подпалил – такая обаяшка, правда? Так вот – я пришлю тебе буклетик с необходимыми данными обратной связи, и сделай так, чтобы он остался со мной навсегда, ладно?
Дракончик тем временем, потянувшись, расправляет крылья и переходит к тщательному изучению семейных трофеев семьи ви Британия. Похоже, он тоже в своем роде ценитель и гурман – выбрав один из самых любопытных, он крутится вокруг, пытаясь попробовать оный на крошечные зубки, примериваясь и так и эдак. Огневолосая певица еще некоторое время следит за его маневрами, слегка улыбаясь, прежде чем перевести взор на мужчину, чьи колени она оседлала, и строго  добавить:
- А насчет Симкина, который успевает раньше…Через две недели я планирую сделать масштабный гала-концерт, равного которому Сайберия еще не видела. Делай что хочешь, милый, но лейбл «При поддержке Кока-Колы» должен быть как минимум вровень с аналогичным от ДримВорлда. А лучше – и больше. Две недели – достаточный срок для того, чтобы тебе отдать приказ, а твоим бюрократам – бодро побегать по стенам и потолку, занимаясь организаторско-вычислительной работой. Я могу рассчитывать на ощущение гордости от этого, Мио? – Ёмико вопросительно приподнимает темные изящные брови, тая улыбку в уголках алых губ.

Отредактировано Yomiko Hells (2011-06-12 13:46:51)

Вряд ли это все вопросы, которые желала обсудить Ёмико – но как и все взрослые женщины, она прекрасно ощущает, когда можно чуть замедлить желание своего мужчины, а когда следует уже лишь благоразумно подчиниться его воле, разделив нетерпение и  позволить и себе и ему насладиться процессом получения и дарения ласки. Какие бы мысли не овладевали ею в этот момент. Остается надеяться, что кабинет директора Кока-Колы не оборудован видеокамерами для «внутреннего наблюдения за обстановкой дома» - хотя впрочем, соответствуй это истине, кадры все равно были бы своеобразным шедевром. Ничуть не хуже всего, что способна сотворить на сцене безудержная харизма и хищная грация Ёмико, воспетая в немалом количестве таблоидов, и тем же немалым количеством облитая ядом зависти…и что с того, что сцена размером с стол, а зритель всего один? Порой ведь важно как раз то, что стол директорский, а тот мужчина, который нетерпеливо наслаждается ее телом – Бартоломью.
Ёмико все делает красиво.
Целует в ответ, ловит неравномерное дыхание с губ, смеется низким, гортанным, бархатным довольным смехом, чтобы через миг с коротким стоном откинуться назад, коснуться обнаженными лопатками столешницы…
Каждое ее движение достойно быть оставленным в остановке мгновения – прикосновение узких ладоней к юношеским плечам, скольжение алых волос по белоснежной коже партнера, как запрокидывает она голову, кусая полные губы, как напряжены мышцы идеального тела, отзываясь движением на быстрые, жаркие, собственнические движения директора Кока-Колы.
Занятие любовью?
Нет.
Словно подтверждение принадлежности ее ему.
Посему когда первый пик удовольствия юноши проходит, оборачиваясь расслабленностью тела, огневолосая женщина обнимает юношу на себе за пояс, на миг удерживая рядом…после, проводит ладонью  вдоль его влажной спины,  ласкающее, расслабляющим мягким движением. Словно подчеркивая – «Вот я здесь, под тобой, могу ли принадлежать тебе больше?». Белые пряди волос Бартоломью щекочут ее плечо, и Ёмико улыбается чему-то, глядя в потолок сквозь завесу длинных ресниц, прикрывающую темные омуты зрачков.
- Ты зря ревнуешь, Мио. – Наконец говорит она, и голос женщины мягок и ровен. Поцеловав его еще раз, Ёмико все-таки выскальзывает из объятий Бартоломью, чуть виновато улыбнувшись. Поднимает отброшенную под стол еще в самом начале действий белоснежную юбку, и первым движением оплетает ею свои бедра – полуобнаженная, чуть растрепанная, с озорной улыбкой, певица выглядит соблазнительно и неприступно одновременно, облачаясь вновь в свой сценический наряд неторопливо. Одевается она не менее эротично, чем порой одевается – эдакий стриптиз наоборот.
…одевшись, певица все-таки покидает дом Бартоломью, посетовав на «проклятые дела, которые никак не отменить», и потратив едва ли не впятеро больше времени на прощальный поцелуй, чем на эту фразу.